РНТО

Как масоны убивали Пушкина

Как масоны убивали Пушкина



Этот фильм, сделанный в 170-летнюю годовщину смерти великого А. С. Пушкина,

мелькнул раз всего на одном телеканале и пропал. Раньше – в СССР, была цензура

в лице цензоров и Политбюро, а теперь намного проще – обзвонили всем, чт

фильм идеологически опасный ndash; и самостийные телеканалы под благовидным

предлогом его брать отказались.

Очень критический Николай Гоголь ещё при жизни Пушкина о нем написал:

“Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в конечном его развитии…”.

Услышать от Николая Гоголя такую похвалу было огромной редкостью. Пушкин же написал хвалу Петру Первому в своей “Полтаве”, но когда император разрешил ему работать в архиве, то А. С. Пушкин удивительно быстро и точно разобрался в истории России и в своей заметке “Об истории народа Русского Полевого” он объяснил:

“С Федора и Петра начинается революция в России, которая продолжается до сего дня”.

Сосланный в ссылку из Польши в Петербург знаменитый польский поэт А. Мицкевич стал другом Пушкина и свидетельствовал:

“Когда он говорил о вопросах иностранной и отечественной политики, мож– но было думать, что слышите заматерелого в государственных делах человека”.

И ценность в том, что Пушкин зашёл в масонство, разобрался, всё понял, и, несмотря на то, что многие его друзья состояли в масонских организациях, осудил масонов и от них удалился. И это притом, что он воспитывался в масонском духе и в масонском мировоззрении.

“Отец поэта, Сергей Львович Пушкин, типичный вольтерьянец 18 века, в 1814 году вступает в Варшаве в масонскую ложу “Северного Щита”, в 1817 году мы видим его в шотландской ложе “Александра”, затем он перешел из неё в ложу “Сфинкса”, в 1818 году исполнял должность второго Стюарта в ложе “Северных друзей”. Не менее деятельным масоном был и дядя поэта – Василий Львович Пушкин&hellip – отмечал в своём исследовании В. Ф. Иванов. ndash; В Царскосельском лицее Пушкин тогда все время находился под идейным воздействием вольтерьянцев и масонов. Царскосельский лицей, также как и Московский университет, как многие другие учебные заведения в Александровскую эпоху, был центром распространения масонских идей.

Проект Царскосельского лицея, по предании, написан ни кем иным, как воспитателем Александра Первого швейцарским масоном Лагарпом и русскими иллюминатом М. Сперанским. Лицей был задуман как школа для “юношества особо предназначенного к важным частям службы государственной”… Несколько преподавателей лицея были масонами и вольтерьянцами. Преподаватель Гаугеншильд состоял в той же ложе иллюминатов “Полярная звезда”… Профессор Кошанский был членом ложи “Избранный Михаил”… Нравственную логику и философию Куницын излагал в духе французской просветительной философии (и т.п.)… Царскосельский лицей подготавливал лицеистов не столько к государственной службе, сколько подготавливал их к вступлению в тайные противоправительственные обществ (что и приводило в восторг большевистских идеологов и коммунистов. – Р.К.)”.

Интересно и то, что сейчас, в 21 веке, мрачная традиция сохраняется, и город Пушкин, бывшее Царское село, является одним из центров современного масонства на северо-западе России, конкретно – находящийся там Аграрный университет. 31 октября 2007 года я присутствовал в нём на “научном” семинаре и был свидетелем, как глава местной масонской ложи “Мертвая вода” “жрец-концептуалист” В. Зазнобин и ректор университета В. Ефимов пропитывали студентов старой масонской идеологией “свободы, равенства и братства” под новым “соусом” критики современного “толпоэлитарного” библейского устройства мира и государства, и как пример идеала приводили жизнеустройство муравьёв и пчёл, критиковали всякую иерархичность: космическую, природную и человеческую, то есть природный (божеский) закон разнообразия в этом мире, то есть занимались не только уже характерной для себя критикой христианства, но просто богоборчеством, люциферством.

При этом главный “мертововодник” – “концептуалист” нагло врал о президенте Белоруссии А. Лукашенко, который поддерживает на достойном уровне жизнь белорусов, только потому, что президент США Буш якобы тайно дает ежегодные огромные миллиарды, и всё это под прикрытием длинных речей о “кантовской” нравственности.

То, что в головах выпускников этого университета вместо знаний по агрономии и зоотехнии, будут витать масонские “мертвоводные” “концептуальные” внешние и внутренние “предикторы”, “теории пере– хвата управления” и желание уравнять всё общество чтобы без элит – это точно. А как за поголовное равенство без элит боролись Робеспьер и Дантон, Бронштейн и Ленин-Бланк мы уже проходили на очень горь– ком опыте. Сколько можно наступать на “грабли” целенаправленного “безобидного” “просветительства” и полуобразования?

Казалось бы, несколько профессоров в Пушкинском аграрном университете рассуждают глобально об истории и мироздании, но 14 марта 2008 года в этом университете состоялось выездное заседание Российского Правительства под руководством главы правительства В. А. Зубкова, на котором обсуждали многие вопросы, в том числе и проект этого университета – малоэтажного ландшафтно-усадебного строительства, который можно было с таким же успехом назвать – “проект Аракчеева в современных условиях” или “возрождение колхозов в современных условиях”. Через две недели этот проект уже озвучил на ТВ новый президент Д. Медведев. Интересны эти витки-возвраты истории…

Великий государственник, “Железный граф” – А. А. Аракчеев (1769–1834) в короткие сроки блестяще осуществил проект поселений государственных крестьян и казаков, и более того – он превратил эти поселения в процветающие прибыльные хозяйства. К концу 40-х годов при правлении Александра I капитал в созданном А. А. Аракчеевым для финансирования этого проекта поселенческом Кредитном банке вырос по тем временам до огромной суммы – 26 миллионов рублей.

А теперь посмотрим, как Д. Медведев, В. Путин и нынешние чиновники с подачи масонов смогут эффективно “освоить” наши – общенародные, государственные деньги, и что из этого получиться. Вернемся к А. С. Пушкину.

После окончания Царскосельского лицея в 1817 году Пушкин был уже известным поэтом. Он был принят в литературный кружок “Арзамасское общество безвестных людей” или просто “Арзамас”, и закономерно вступил в кружок “Зеленая лампа”, который был подразделением “Союза благоденствия” декабристов. В этот период А. Пушкин писал:

Витийством резким знамениты,
Собирались члены сей семьи
У беспокойного Никиты,
У осторожного Ильи…

Масоны друг с другом используют обращение “брат” и “товарищ”, – отсюда и у Пушкина: “Товарищ, верь, взойдёт она, звезда пленительного…”.

Хотя масоны к Пушкину относились весьма подозрительно, и это они сами отмечали – С. Волконский:

“В отношениях, сближавших Пушкина с декабристами, есть некоторая недоговорённость…”.

А декабрист Горбачевский писал конкретнее:

“От верхней думы нам было запрещено знакомиться с Пушкиным, а почему? Прямо было указано на его характер”.

Возможно, масоны не хотели впутывать в серьёзную политику молодого перспективного поэта, а возможно, чувствовали другого по духу; об этом писал философ С. Франк:

“Друзья Пушкина с чуткостью, за которую им должна быть благо– дарна Россия, улавливали уже тогда, что по существу своего духа он не мог быть заговорщиком”.

Пушкин это, пожалуй, понимал и по горячей молодости пытался доказать, что он свой – писал острые эпиграммы, написал знаменитую оду “Вольность”, которая повторила с развитием оду “Вольность” Радищева, в которой юноша пытался учить царей – “увенчанных злодеев”, как жить, и не только неосторожно вольнодумствовал, но демонстрировал своим знакомым единомышленникам портрет своего героя-террориста Лувеля, убившего герцога Беррийского, – в результате “заложили”, и за это его власти хотели сослать в 1820 году в Сибирь. Но помогло заступничество авторитетного Карамзина и “украшение нашей словесности” отправили в мягкую ссылку на юг.

(Он) благополучно поехал в Крым месяцев на 5. Ему дали 1000 рублей на дорогу. Он был, кажется, тронут великодушием государя”, – писал Карамзин в письме Вяземскому.

22-летний Пушкин поехал не в Крым, а по совету единомышленников – в Кишинев. Когда молодого вольнодумного А. Пушкина власти послали подальше от греха – от масонского Петербурга на юг, то “почему-то” не выяснили, что в Кишиневе, куда попал Пушкин, расцветала масонская ложа “Овидий”, которая прославилась громким забавным казусом: когда с яркой символикой принимали в ложу архимандрита Ефрема, и согласно ритуалу с завязанными глазами повели его из дома через двор в подвал, чтобы побыл “по обычаю” там наедине, то вдруг ведомого связанного и с завязанными глазами архимандрита заметили прохожие, и, подумав нечто страшное, бросились спасать от насильников, вызвав при этом полицию…

Вот здесь А. Пушкин и достиг своей цели и дал клятву, отступление от которой стоило ему жизни.

Из новоучрежденных мастерских союза Великой ложи “Астреи” особого внимания заслуживает ложа “Овидий” в Кишиневе… Именно здесь 4 мая 1821 года и состоялось посвящение великого поэта в степень ученика”, – отметил в своём исследовании В. Брачев.

Живя на юге, – отмечает в своём исследовании Б. Башилов, – Пуш– кин встречается со многими масонами и видными участниками масоно– дворянского заговора декабристов: Раевским, Пестелем, С. Волконским и другими, с англичанином-атеистом Гетчисоном. Живя на юге, он переписывается с масоном Рылеевым и Бестужевым”.

Но Пушкин при этом усердно занимался самообразованием – много читал иностранных авторов и российских, в том числе книги по истории Карамзина.

Пушкин из Кишинева переехал на Кавказ, потом на Черное море в Одессу, а затем попался на крамольной переписке, и в 1824 году власти ему приказали жить в его селе Михайловском в Псковской губернии, где жизнь в одиночестве и в думах очень пошла ему на пользу. Видно было, что в год восстания декабристов Пушкин думал об истоках этого революционного движения – о лицейских учителях:

…Куницыну дар сердца и вина!
Он создал нас, он воспитал наш пламень,
Поставлен им краеугольный камень.

Старые друзья – “братья по разуму”, и в далекое Михайловское к нему приезжали. Но с Пушкиным происходили “странные” перемены, его взгляды стали кардинально меняться. Когда его посетил зимой

1825 года масон-декабрист Пущин, то отметил, что А. Пушкин сильно изменился, улетучилась его легковесность и легкомыслие, и он стал “серьёзнее, проще и рассудительнее”.

Пушкин внимательно отнесся к русскому языку, его ценности, и по достоинству оценил заслуги выдающегося славянофила А.С. Шишкова:

“Сей старец дорог нам: он блещет средь народа…”.

Что-то произошло в сознании взрослеющего и самостоятельно думающего Александра Пушкина, он увлекся историей России, с большим интересом прочитал все тома “Истории…” Карамзина.

“Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная”, – писал А. Пушкин. Пушкин отметил неприятную, глупую критику этого научного труда Карамзина его единомышленниками – декабристами.

Молодые якобинцы негодовали; несколько отдельных размышлений в пользу самодержавия, красноречиво опровергнутые верным рассказом событий, – казались им верхом варварства и унижения”, – писал разочарованный декабристами Пушкин, который своим мировоззрением всё дальше от них отдалялся:

Не дорого ценю я громкие слова,
От коих не одна кружится голова…
И мало горя мне, свободно ли печать

(“Из Пиндемонти”).

Вероятно, А. Пушкин пришел к выводу, который позже озвучил Н. Бердяев в “Царстве духа…”:

“Либералы обыкновенно понимают свободу как право, а не обязанность, и свобода для них означает лёгкость и отсутствие стеснений, тогда как свобода (и это соответствует русскому пониманию свободы) – не право, а долг (ответственность)…”.

Пушкин философски переосмысливал действительность, кардинально менял свои взгляды и уже писал:

Вздохнув, оставил я другие заблужденья,
Врагов моих предал проклятию забвенья,
И сети разорвал, где бился я в плену,
Для сердца новую вкушая тишину…

Далеко от столицы и других городов, в деревенской тишине пытли– вый ум Александра Пушкина, наедине с самим собой и с Миром не мог не задуматься над глобальными всеобщими законами Мироздания и, выйдя ночью к звездам, всматриваясь им в глаза, вполне мог прийти к правильным выводам, как В. Смоленский:

Взгляни на звёзды! Ни одна звезда
С другой звездою равенства не знает.
Одна сияет, как осколок льда,
Другая углем огненным пылает.

И каждая свой излучает свет,
Таинственный, зловещий или ясный.
Имеет каждая свой смысл и цвет
И каждая по-своему прекрасна.

Но человек в безумии рожден
Он редко взоры к небу поднимает,
О равенстве людей хлопочет он
И равенство убийством утверждает.

Над этим мудрым философским стихотворением рекомендую глу– боко задуматься всем, кто думает вступать в масонские организации или в них находиться, ибо противоречить законам Мира – это идти против Бога, это богоборчество, а кто с Богом пытается горделиво бороться?..

Пушкин открестился от декабристов и их критиковал. В письме своему доверенному Жуковскому 7 марта 1826 года объяснял:

“Бунт и революция мне никогда не нравились, но я был в связи почти со всеми, и в перепис– ке со многими заговорщиками. Все возмутительные рукописи ходили под моим именем, как все похабные ходят под именем Баркова”.

Соответственно изменилось отношение Пушкина и к императору, который достойно повел себя во время мятежа:

Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.
Его я просто полюбил…

И совершенно закономерно, а в глазах его бывших товарищей – “позорно” прозревший А. Пушкин в 1826 году написал раскаянное письмо императору Николаю Первому, в котором согласился с его Манифестом от 13 июля 1826 года, что причина бунта мятежников в “недостатке твёрдых познаний”, в “пагубной роскоши полупознаний, сей порыв мечтатель– ной крайности, коих начало есть порча нравов, а конец – погибель”. Более того, и “возмутительнее” – А. Пушкин стал публично демонстрировать свою новую мировоззренческую позицию, что выразилось в его неожидан– ной критике А. Н. Радищева (1749–1802), ставшего масоном-мартинистом ещё в университете в Лейпциге, за его “Путешествие в Москву”. Пушкин:

“Поступок его всегда казался нам преступлением ничем не извиняемым, а “Путешествие в Москву” весьма посредственной книгою…”

Это только коммунисты в СССР лучше Пушкина разбирались в литературе и бесконечно восхищались талантливой критикой царизма А. Радищевым.

Пушкин понял замысел главного теоретика масонов А. Вейсгаупта, о котором высказался выше, и понял, что масоны заметили один закон природы – “закон зелени” или “бодание молодых козлят”. А. С. Пушкин:

“Как соблазнительны для развивающихся умов мысли и правила, отвергаемые законом и преданиями”.

Понял А. С. Пушкин и их коварную технологию “свободы”. Пушкин:

“Абсолютная свобода, не ограниченная никаким божеским зако– ном, никакими общественными устоями, та свобода, о которой мечтают и краснобайствуют молокососы или сумасшедшие, невозможна, а если бы была возможна, то была бы гибельна как для личности, так и для общества” Б.Б.).

Это возрастное бунтарство и использовали все кому не лень, в том числе и масоны, которые в своих директивах указывали:

“Оставьте стариков и взрослых, идите к молодым”.

А. С. Пушкин, несмотря на новые взгляды на жизнь и идеологиче– ские разногласия с декабристами, сильно переживал за своих сосланных друзей молодости и делал им посыл:

Измял с налету вихорь шумный…
Погиб и кормщик и пловец! –
Лишь я, таинственный певец,
На берег выброшен грозою,
Я гимны прежние пою
И ризу влажную мою
Сушу на солнце под скалою.

При этом А. С. Пушкин, как даровитый философ, пришел к глубокому выводу-истине: “Нравственность, как и талант, даётся не каждому”, отсюда и библейское – “не осуждай”.

Когда жена А. Г. Муравьева уезжала в Сибирь к мужу, то Пушкин в 1827 году передал ей своё знаменитое стихотворение, желая поддержать их бодрость духа:

Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадёт ваш скорбный труд…
Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут – и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.

Несмотря на сочувствие и дружеские чувства к своим друзьям мо– лодости, А. С. Пушкин безвозвратно вырос из масонов, перерос и понял всю их коварность и опасность.

“Пушкин одержал духовную победу над циклом масонских идей, во власти которых он одно время был… К моменту подавления масонского заговора декабристов национальное миросозерцание в лице Пушкина побеждает духовно масонство. Пушкин к этому времени отвергает весь цикл политических идей, взлелеянных масонством, и порывает с самим масонством. Пушкин осуждает революционную попытку связанных с масонством декабристов, и вообще осуждает революцию как способ улучшения жизни. Пушкин радостно приветствует возникшее в 1830 году у Николая намерение “организовать контрреволюцию – революции Петра Первого. Из рядов масонства Пушкин переходит в лагерь сторонников национальной контрреволюции… Как государственный деятель Николай Первый настолько выше утописта Пестеля, насколько в области поэзии Пушкин выше Рылеева” – отметил в своём исследовании Б. Башилов.

Император Николай Первый внимательно отнесся к письму А. С. Пушкина. В Михайловское внезапно прибыл курьер и пригласил Пушкина к царю в Псков. Пушкин поехал, и 8 сентября 1826 г. в Чудо– вом монастыре состоялся между ними долгий и откровенный разговор, изменивший многое.

После этого разговора Николай I стал поклонником Пушкина и его опекуном до его гибели, разрешил ему жить, где хочет и оказывал ему большую помощь, в том числе и финансовую.

Государь вел себя по отношению к нему (Пушкину) и ко всей его семье как Ангел”, – писала Екатерина Андреевна Карамзина. Позволив Пушкину пользоваться государственным архивом и заняться любимой историей, Николай I способствовал дальнейшему росту сознания А. Пушкина, отсюда и такой прогресс в понимании Петра “великого” с “Полтавы” написанной в 1828 году до “Медного всадника” в 1833 г.

Очень характерно, что молодой Александр Пушкин до Болдинской осени охотно писал стихи о Петре и петровской эпохе, разразился своей великолепной “Полтавой”, но стоило ему всерьёз заняться Петровской эпохой, и родился “ужастик” 19 века, “Медный всадник”…”, – объяснял Б. Башилов.

После встречи во Пскове Пушкину вернулось его прежнее восхищение Александром в ранней молодости:

“Он взял Париж, он основал Лицей…”.

Пушкин получил свободу, но не спешил возвращаться из деревни в столицу, у него было большое вдохновение творить – писать, “почуял рифму”, и он много работал.

А когда в начале 1828 года вернулся в столицу, то оказалось, что, несмотря на мир и дружбу с самим императором, у него немало врагов, которые не собирались облегчать “предателю” жизнь.

Ведь роман писателя середины 19 века Писемского “Масоны”, написанный с помощью брата Писемского известного масона Ю. Н. Бартенева, описывает тайную деятельность запрещённых в России масонов как раз в этот период времени; а в 1831 году масоны под благовидным предлогом опять хотели создать “Библейское общество”, поменяв название на “Евангелистское общество”, якобы сделав на этот раз акцент не на сугубо еврейском Ветхом Завете, а на Новом, и обещали не издавать опять Пятикнижие Моисея, но на этот раз у них замысел не прошел.

Сложность ситуации для Пушкина была в том, что его преследовали не только формировавшие “общественное мнение” масоны-острословы, но и правительственные структуры Николая Первого. Понятно, что если до 1825 года в элите общества было огромное количество масонов, то они не могли исчезнуть полностью за 3–5 лет, несмотря на подписку и клятву не заниматься тайной деятельностью.

И по иронии судьбы именно занимающийся цензурой, контроли– рующий информационное поле Негласный Комитет, возглавляемый старым масоном графом Кочубеем, современники называли достаточно конкретно – “Якобинской шайкой”.

Не лучшим оказался и продолжатель дела Кочубея Бенкендорф, который “почему-то” вызывал к себе для разборок Пушкина на много чаще, чем кого бы то ни было.

В первый же год – 1828 “товарищи” и “братья по разуму” подставили А. С. Пушкина под удар – основательно его оклеветали, приписав ему авторство скандального “Андрея Шенье”. Следствие по этому поводу было настолько серьёзным, что его вел Сенат. Задерганный и оскорбленный А. С. Пушкин не выдержал несправедливости, психанул и написал прошение зачислить в действующую армию. И только вмешательство Николая Первого избавило Пушкина от дальнейших унизительных оправдываний. Несмотря на это, постоянные придирки Бенкендорфа были просто необъяснимы здравым умом, и были больше похожи на третирование поэта мстительными масонами.

В 1830 году Пушкин женился и был безмерно счастлив, после чего вначале 30-х годов много путешествовал по России и много времени проводил с семьей в Болдино, при этом много и плодотворно работал, писал стихи, сказки, так и заканчивал свой большой труд “Евгений Онегин”.

А. Пушкин в сказках обобщил народную мудрость, он приучил, научил думать, показал красоту и силу мышления. А об Онеги– не Ф. М. Достоевский так сказал: “Первый страдалец русской созна– тельной жизни, который почувствовал, что на свете ему нечего делать”. Это характерный русский вопрос – в чем смысл жизни? Чисто русская позиция – анализ действительности, затем несогласие с ней, затем попытка переделать её даже путем размашистого бунта, и потом в случае неудачи запить или сказать, как сказал Л. Н. Толстой:

“Разумное знание привело меня к признанию того, что жизнь бессмысленна, жизнь моя остановилась…”.

Критическое отношение А. Пушкина к масонам не изменилось.

А то, что масонство А. С. Пушкина было случайным эпизодом в его биографии – это несомненно. И убедительное свидетельство тому – резкое охлаждение отношений поэта со своими братьями по ордену в 1830-е годы. И виноват в этом был прежде всего сам А. С. Пушкин, или, вернее, его государственно-патриотическая позиция в эти годы. Одно уже стихотворение “Клеветникам России” (1831 г.) много в этом отношении стоит.

В результате, как отмечают современники поэта, в последние годы своей жизни он уже совсем перестал посещать Английский клуб – традиционное место сборища петербургских масонов того времени”, – отметил в своём исследовании В. Брачев.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ