РНТО

Сурдоперевод для НТВ

Схема появления таких фильмов, как «Анатомия протеста», который показали вчера вечером по НТВ, вполне понятна и прозрачна. Безусловно, это заказ на довольно высоком уровне – на уровне администрации Президента, - курируемый в таких случаях лично руководителем канала. Он может выполняться той или иной редакцией и обычно, я думаю, отказа не бывает.

Насколько такие методы эффективны? В нашем случае можно говорить либо об ошибке, или даже о намеренной «диверсии» журналистов. Понятно, что самыми сильными средствами массовой информации в стране являются государственные. Именно их удобнее всего использовать для донесения идей оппозиции до масс. Проблема у власти возникает тогда, когда СМИ начинают сами втайне стебаться, буквально и формально отрабатывая заказ. Его ведь можно исполнить по-разному.

В чем провал «Анатомии протеста»? Обычно подобные передачи посвящаются отдельным персонажам или небольшим, вполне конкретным группкам людей, по которым собираются нанести удар. Чаще всего их никто толком не знает, и тогда можно подумать, что вдруг и в самом деле не без греха. Но «Анатомию» показывают людям, которые сами выходили на эти демонстрации. То есть, речь идет о намеренном и нарочитом оскорблении. На тех митингах было немало и сотрудников НТВ, рядовых или не очень, а также их коллег с остальных федеральных каналов, которые видели, как все происходило на деле. И в результате достигается совершенно неожиданный эффект, когда государственное телевидение само громко сообщает - я лгу.

У нас любят теперь вспоминать Украину. В этой связи вспоминается одна история, которая произошла там в 2004 году, в самый разгар оранжевой революции. Во время полностью отцензурированного выпуска новостей на государственном канале, сурдопереводчик изобразил на языке жестов: я лгу. Языка глухонемых цензоры не знали, но остальная Украина очень быстро выучила этот жест.

Можно предположить, что и руководитель канала Владимир Кулистиков решил в такой экстремальной и юродивой форме закричать на всю страну «я лгу!» на языке глухонемых. Поскольку никакого другого языка у него уже не оставалось.